KUZBASS The history of Siberia is notorious for the extremes to which humanities darker side may descend. Imperial Russia utilized these vast regions as a repository for malcontents, prisoners and political dissidents culminating in Stalin’s infamous 20th century gulags. The vastness of the Siberian landscape permeates the soul with a sense of isolation. It is easy to understand how the minds of Russia’s powerful understood her utility for protecting themselves from those bold enough to challenge their authority by relocating the spectrum of unwanted detractors in this naturally well suited isolation chamber. Siberia’s natural wealth of resources became more and more apparent and it's clear why these "pioneers" would be used to harvest the riches of this immense landscape. For the process of gathering this wealth whole populations of villages, cities and regions, not just individuals, were shipped in like live stock and used as beasts of burden. The process separated the deviants from any possible involvement in social unrest and the ultimate irony is that they were used to enrich the regimes they would have otherwise chosen to resist or usurp!

As with any organized human endeavor there was the necessity for management! The managers were Czarist or Soviet functionaries sent to control the labor force and insure efficient production. Over the years the mingling of the various ethnicities and social strata caused delineations to blur. Siberia's contemporary population is the stew of all who were there, or sent there, as ward or warden. It is an extraordinary place peopled by a unique people. It is population calcified to hardship as if it were a part of their DNA. As I have observed, the human landscape is tempered and durable while simultaneously appreciative of “the little things in life”. It has been said, "The Siberian heart is as warm as her winters are cold".

Warmth is as necessary for emotional survival in a wilderness of psychological hardship as it is in the physical world to maintain bodily function.

Siberia's natural history figures significantly in the development of life on Earth. Prehistoric records gleaned from her soil and stone give us examples of geological evolution as well as specimens of most life forms known in the development of our planet. She is an archaeological and biological museum and depository of so much that came before and since mankind walked the delicate surface of Mother Earth. Prehistoric man was the beginning of the decimation of most of Earth's natural habitats and we are currently faced with disasters at hand, inevitable, or predicted, that man's miss use has enhanced if not spawned from the beginning of “our time”.

In Siberia, much has been devastated or abused due to her natural isolation and the mistaken notion there is an endlessness of Earthly resources. Predictably much of it was due to the human population’s frustrations or at the direction of frequently inept overseers. History shows us that the worst products produced are those manufactured by unhappy workers. If that worker is an exile or detainee what reason do they have to care about anything at all. Concurrently the wardens far from the centers of power were tempted to control only those elements of their charge that produced the quotas required to maintain their position. Working conditions and the proper waste management were secondary to quotas established! Corruption was a way of life on all levels. Inspections were superficial and controllable when the powers in Petrograd or Moscow sent their monitors to report on the efficiency of their Siberian functionaries. If product was forthcoming in the quantities required the methods of extracting that product were not important no matter how devastating or abusive they were to man or nvironment. The failure of such insensitive systems world wide has put mankind on the threshold of extinction! Today the calamities recorded in Siberia are a portion of the whole; an outstanding example of the misuse of natural resources worldwide.

During numerous visits to Siberia participating in exhibits or excursions with friends; (1995 and 2000), I saw the realties of industrial excess and heard stories of family histories. Traveling there and around there in every form of transport, including rafts and boats on the Abakan river in the Altai Mountains, I saw samplings of all that I’ve mentioned. The geographical vastness was the first truth as seen from the sky or the windows of Trans Siberian trains. The endless rolling plains interspersed with patches of taiga forests and the occasional city or village. Peopled by a contemporary humanity with remaining native peoples blended with various European descendents.

Siberia is one of the natural homes of the wolf. In my mind, the wolf was the first metaphorical image emerging that said "this place". It was that image I took back with me after crisscrossing the landscape in the trucks transporting my exhibit from Tomsk south to Novokuznetsk and back north to Kamerova; cumulatively a region of Siberia known as the Kuznetsk Basin, or the Kuzbass. The Kuzbass has one of the world’s largest coal deposits and has been an industrial region in the heart Russia since the time of Peter the Great in the late 17th and early 18th centuries.

The wolf, like no other creature, represents Siberia; to me it's obvious. Native wolves of Siberia followed the migrations of the wild herds for eons. Eventually they joined in a symbiotic relationship with human hunters of prehistory. More recently they scavenged from the thousands who trekked to and then settled this great expanse. Universally, wolves have a primal link to man in virtually every region of the world. The wolf is both wild and natural but social like man; even interacting in partnership with mankind. This is a creature we men domesticated and exploited and hunted to near extinction. From the beginning of “our time” and throughout history mankind has maintained records and created folk tales of our relationship with the wolf. Like nature, the wolf, in my sculpture titled "Kuzbass”, has been harshly treated and taken to the brink of extinction. Its physical placement makes it impossible for her to go back or forward. This portal is the conclusive drama in this creature’s life. No return or progress; no escape.

Upon close examination you will see she is a nursing mother separated from her den. Without her nourishment and care her cub’s future is seriously threatened! But in my composition the barrier gives no choice. As with the Greek myths of Tantalus or Prometheus only the Gods can reverse the curse! But the Gods are fickle and unpredictable. "Kuzbass" is a symbolic detail of a world wide dilemma and the world’s life forms are the remaining wolves. What can we do? "OUR TIME' is in peril

Frank Williams, Moscow
December, 2007

POST SCRIPT: Social issues, domestic and international, can be seen throughout the span of my creative work. “The Dogmatist” 1978, “Tell me of Life” 1984, “Aye” 1989, “The Prophet, Profit”, 1992, “The Burden That is Me”, series, 1993-96, “In Flight”, 2001, “In a “Word”, 2005; to name a few. Kuzbass continues that personal tradition. Issues of ecology are on par with war and weaponry; and simultaneously propagate one another. When the idea for Kuzbass stuck in 1998 I began with the first of what would be two models (the second being in 2003). Also in 1999 I began the life size wolf, casting it in aluminum only to have it take up residence in my studio storage from 1999 until last fall, 2006. At that time I saw a configuration of pipes in a rubbish pile that I figured would work well towards the conclusion of the piece. Found objects are another constant facet of my work, either stimulating initial concept or fitting in compositionally midstream. The configuration was lying on the street outside of my studio last winter and as soon as we had a thaw I retrieved it. It is now the central grid that impales and holds the wolf in position. I took up the effort to complete the piece in early spring this year, 2007, finishing it a few months later in June.

Many thanks to Dr. Seth Allcorn for his editing of this writing
and thanks to Graham Foster for his suggestions

КУЗБАСС История Сибири печально знаменита крайними проявлениями темной строны человеческой натуры. Российская империя использовала этот огромный регион в качествт места содержания оппозиционеров, заключенных и политических диссидентов. В этом виде он достиг своей высшей точкаи во времена позорного сталинского ГУЛАГА. Размах сибирского пейзажа пронизывает душу ощущением оторванности от мира. Легко увидеть, почему власть имущие в России понимали пользу Сибири для защиты себя от тех смельчаков, которые посягали на их могущество: всех опасных недоброжелателей можно было переместить в этот естественный изолятор, так удачно созданный природой. Богатство природных ресурсов Сибири становилось все более очевидным, и понятно, почему эти «пионеры-первопроходцы» использовались для его добычи по всему огромному региону. Для этого не только отдельные люди, но население целых деревень, городов и районов перевозилось сюда, как скот, и работало, как вьючные животные. Это процесс не позволял отщепенцам участвовать ни в каких социальных волнениях, а главная ирония заключалась в том, что их использовали для обогащения режима, которому эти люди предпочли бы сопротивляться или который хотели свергнуть!

Как любое организованное человеком предприятие, это также нуждалось в менеджменте! Управляющими были царские, а затем советствие функционеры, посланные контролировать рабочую силу и обеспечивать эффективность производства. С годами смешение разных национальностей и социальных слоев привело к размыванию границ. Нынешнее население Сибири – это смесь всех, кто жил там или был туда отправлен, в качестве ссыльного или надзирателя. Это выдающееся место, населенное уникальными людьми. Готовность к лишениям уже, кажется, стало частью их ДНК. Я заметил, что человеческая природа там закаленная и выносливая, но в те же время сибиряки умеют ценить «маленькие радости жизни».

Сибиряки говорят: «У нас зима хоодная, зато сердце горячее».
Тепло также необходимо для эмоционального выживания в глуши психологических лишений, как и для поддержания телесных функций в физическом мире.

Природа Сибири в значительной мере отражает развитие жизни на Земле. Найденные там доисторические образцы почвы и камня дают нам примеры геологической эволюции планеты, так же как представители почти всех форм жизни демонстрируют историю ее биологического развития. Сибирь – биологический и археологический музей и хранилище всего, что появилось и до, и после первых шагов человечества по хрупкой поверхности Матери-земли. Доисторический человек стоял у истоков истребления большинства природных обитателей Земли, и сейчас мы находимся в преддверии близкой катастрофы, неизбежной и предсказанной; той, которую усугубили, если не породили, действия человека с «начала нашего времени».

В Сибири в массе своей опустошение и истребление происходили из-за ее природной изолированности и ошибочного представления о том, что природные ресурсы Земли бесконечны. Вполне предсказуемо, что большая их часть случалась из-за неудовлетворенности населения или действий надсмотрщиков, часто некомпетентных. История показывает, что самый худший продукт производится работниками, которые несчастны. Если работник – ссыльный или заключенный, зачем ему переживать о чем бы то ни было? В то же время надсмотрщики, находящиеся далеко от властных центров, склонны контролировать только ту часть подотчетной им работы, которая создает необходимую квоту, позволяющую им сохранить свое положение. Условия труда и соостветствующая утилизация отходов были вторичными по отношению к установленным квотам! Коррупция на всех уровнях стала образом жизни. Когда власти из Москвы и Петрограда посылали инспекторов проверить эффективность работы своих сибирских функционеров, их проверки были поверхностными и подконтрольными,. Если какой-то способ добычи позволял получить требуемое количество продукта, не имело значения, какой вред или опустошение этот способ нанесет людям или окружающей среде. Несостоятельность этой бесчувственной системы поставила все человечество на грань исчезновения! Бедствия, зафиксированные в Сибири сегодня - это часть целого, впечатляющий пример варварского обращения с природными ресурсами по всему миру.

Во время моих многочисленных визитов в Сибирь для участия в выставках и экскурсий с друзьями (1995 и 2000 гг) я видел реалии индустриальных крайностей и слышал семейные истории. Путешествуя по региону на всех возможных видах транспорта, включая плоты и лодки на реке Абакан в горах Алтая, я видел доказательства всего, о чем говорил выше. Первым – географическим - доказательством была бескрайнойсть территории, увиденной из самолета или из окна поезда Транссибирской магистрали. Бесконечные равнины, с лоскутками тайги тут и там, с одиноко стоящими деревнями или городами, нынешнее население которых состоит из остатков коренных жителей, смешанных с потомками разнообразных переселенцев с европейской части.

Сибирь – одно из мест природного обитания волков. В моем представлении волк был первой метафорической фигурой, появившейся и сказавшей: «Вот это место». Это был образ, который я вынес с собой после бесконечных пересечений земли Сибирской на грузовиках, везущих мою выставку из Томска на юг, в Новокузнецк, и снова на север, в Кемерово. Собирательное назвение этого региона Сибири – Кузнецкий бассейн, или Кузбасс. Кузбасс – одно из самых больших в мире месторождений угля. Он был промышленным регионом в сердце России еще со времен Петра Великого, с конца XVII – начала XVIII веков.

Для меня очевидно, что волк символизирует Сибирь лучше любого другого животного. Сибирские волки следовали за мигрирующими стадами диких животных в течение многих столетий. В результате они вступали в симбиотические отношения с доисторическими людьми- охотниками. В более близком прошлом они шли следом за первопроходцами, осваивавшими этот огромный регион, и питались их отходами. В целом, между волками и людьми существует первичная связь практически в любой части земли. Волк – существо одновременно природно дикое и социальное, как человек. Он даже взаимодействует с чловеком по принципу партнерства. Это животное, которое мы, люди, приручили, эксплуатировли, на которое охотились почти до полного истреблеения. С начала «нашего времени» и в течение всей истории человечества, люди сохраняли предания и создавали сказки, в которых человек вступает в отношения с волком. Как и природа в целом, волчица в моей скульптуре «Кузбасс», подвергается жестокому обращению и поставлена на грань исчезновения. Ее физическое положение не позволяет ей двигаться вперед или назад. Этот портал – законченная драма жизни этого существа. Пути вперед или назад нет. Выхода нет.

При ближайшем рассмотрении вы замечаете, что она – кормящая мать, отделенная от своего логова. Если она не сможет кормить своих детенышей, их жизнь будет под угрозой.! Но в моей композиции барьер не отставляет выбора. Как и в греческих мифах о Тантале или Прометее, только боги могут снять проклятие! Но боги непостоянны и непредсказуемы. «Кузбасс» - это символическая деталь мировой дилеммы, и оставшиеся волки – это формы жизни, сохранившиеся на земле. Что мы можем сделать «НАШЕ ВРЕМЯ» под угрозой! Фрэнк Уильямс, Москва Декабрь 2007

ПОСТСКРИПТУМ: Социальные проблемы, затрагивающие страну или весь мир, отражены в ряде моих творческих работ. «Догматик» 1978, «Расскажи мне о жизни» 1984, «Голос «За!» 1989, «Пророк и Прибыль» 1992, «Бремя, которое Я» - серия 1993-1996, «В полете» 2001, «Одним «Словом» 2005 – вот только некоторые из них. Кузбасс продолжает эту личную традицию. Вопросы экологии стоят в ней наравне с войной и оружием; они одновременно подкрепляют друг друга. Когда мне пришла в голову идея «Кузбасса» в 1998 году, я начал первую из двух будущих моделей (вторая создана в 2003г). Также в 1999 я начал создавать скульптуру волка в натуральную величину, отлитую из алюминия – только для того, чтобы оставить ее в запаснике моей мастерской с 1999 до осени 2006 года. В это время я нашел в куче мусора конструкцию из труб, которая, как мне показалось, могла послужить для окончательной версии скульптуры. Найденные объекты – еще одна постоянная составляющая моей работы; они либо стимулируют первичный замысел, либо вписываются в композицию по ходу дела. Конструкция валялась на улице перед моей мастерской прошлой зимой, и как только наступила оттепель, мы ее вытащили. Сейчас она служит центральной решеткой, которая пронзает волчицу и удерживает ее в нужном положении. Я приложил усилия, чтобы собрать окончательную версию вначале весны 2007 года, закончив ее через несколько месяцев, в июне.